“В человеке заложен инстинкт быть упорным, защищать слабых и бороться за правду”




25.02.2013
Лора Шайгородская


Images


Иоселиани - о политике

На общем фоне обтекаемых фраз и бессмысленных, но зато политкорректных выступлений слова Иоселиани оглушают откровенностью, их убийственная прямолинейность обличает ложь и трусость прямо-таки с силой рыцарского меча.

«Не устал ли я от политики? Да, она просто не отпускает нас! – сказал Иоселиани на пресс-конференции после показа «Садов осенью». – Ведь вы только посмотрите: во Франции очень смешной президент, наверняка, не мудрый, в Америке – кретин, в России – эти два типа Медведев и Путин, очаровашки, я просто обожаю их за вот это: «Хочу и делаю!». Но Иоселиани выносит обвинение не только «великим мира сего». По его мнению, происходящее сегодня стало возможным лишь благодаря общей запуганности, безволию и умственной лени. «Мир постепенно меняется в дурную сторону, - заключает Отар Давидович. - Мы становимся дикими, теряем важные понятия, наши дети перестают читать книги. В нашу жизнь вошел телеэкран, сделав все плоским. Люди, обходящиеся без телевидения, - исключение. А обычно усталый человек после работы смотрит эту белиберду и засыпает под нее…». При этом Иоселиани под телевизионным злом явно имел в виду не только сериалы, но и политические программы: «Вчера я присутствовал на дискуссиях Шустера и подумал, что такого рода разговор в конце 19-ого века был бы абсолютно невозможен. У этих людей приличные лица, добрые намерения, и каждый отстаивает свою правду. Но что это за правда? Чем они занимаются в то время, когда земля горит под ногами?! Ни о чем не думают, кроме того, как бы не опозорить своих. А во время рекламной паузы советуются друг с другом: «Не переборщил ли я?». Из этого происходит неправда. И как только мы допрыгались до этого сплошного вранья?». Естественно, ответственность за ложь телеэкранов Иоселиани возлагает на журналистов: «Такого испуга и рабства, какими сегодня отмечены российские медиа, не было никогда. Даже в сталинские времена. Они не просто врут, они врут с энтузиазмом! Причем неважно, что даты не совпадают с датами, а цифры – с цифрами. Раздавленный же русский народ, привыкший верить газетам и телеэкрану, не подозревает, что его водят за нос». По отношению к украинским СМИ Иоселиани проявил некоторую долю снисходительности: «Здесь я не заметил такой подавленности цензурой. Но, может быть, вы раздавлены самоцензурой? Недостаточно информированы и образованы? Что происходит в украинском парламенте? Бесконечные споры и грызня. У меня уши вяли от того, что вчера звучало у Шустера: кто за кого, кто кого подсаживает, кто кого подставляет… А вышел на киевские улицы… Боже, какая прелесть! Как красиво все отстроили. Перестаньте же спорить, наконец. Какое вам дело до их распри? Это время отпущено нам на созидание. Ведь город, в котором вы живете, достоин того, чтобы все собрались и как-то очень спокойно начали работать, просто делать свое дело. Ведь давно известно: кто умеет - делает, кто не умеет – разглагольствует. И я говорю это, даже не будучи уверенным в своем праве, вообще, что-либо вещать, но слушайте хотя бы меня, потому, что… на безрыбье и рак – рыба».

Иоселиани о кино

Фильмы Иоселиани весьма далеки от потакания массовому вкусу. Они будут непонятны и даже, возможно, неприятны тем, кто воспринимает поход в кино как развлечение и способ «отключить» мозги. Иоселиани в этом смысле совершенно безжалостен к зрителю. Он требует напрячь извилины и воздержаться от поп-корна. Странно было бы, конечно, предупреждать о том же перед чтением Толстого или Достоевского, перед слушанием Баха. Но в кинематографе фильмы, подобные тем, что снимает Иоселиани, - такая редкостная экзотика, что люди как-то утратили отношение к кино как к искусству. И вот, оказывается, – есть Кино, а есть «киношка»…

«Киношка», по определению Иоселиани, - это голливудская кинопродукция, сделанная в традиции греческой мифологии, когда один герой побеждает все существующее на свете зло. «Это уже не романтика, а безобразие, - утверждает Иоселиани. - Но как захватывающе все склепано, сколько спецэффектов! Что называется - сделали из говна конфетку». Попытки российских кинематографистов подражать Голливуду назвал явлением отвратительным. Коллегами своими считает лишь немногих, а именно - «мыслящих и бескорыстно работающих людей».

Сам Отар Иоселиани творит свои фильмы по собственным строгим законам и принципам. Перед демонстрацией снятых на французском «Садов осенью» Отар Давидович лично посоветовал не отвлекаться на чтение субтитров: «Интонации героев, их позы, картинка и звук, в целом, несут более значимую информацию, которую вы рискуете потерять, переводя глаза на буквы и обратно». Слово в кинематографе, по мнению Иоселиани, - далеко не главная и не единственная возможность выразить мысль. Неудивительно, что киноязык его фильмов куда изощреннее, чем все мы привыкли видеть. Это кино гораздо ближе к музыке, чем к литературе, поэтому следить нужно не столько за текстом, сколько за ритмическим рисунком кадров.

Если говорить о «Садах осенью», то можно, в общем-то, сформулировать тему фильма, но сюжет при этом остается фактически непереложимым на язык слов. Сам Отар Давидович сказал, что это фильм о суетности высокого положения. Герой кинокартины — высокопоставленный чиновник, которого в один прекрасный день выгоняют с работы. Уйдя в отставку и потеряв все атрибуты власти, бывший министр становится едва ли не бомжом и алкоголиком, но неожиданно находит радость в свободе общения с друзьями, в таком простом, но настоящем мужском деле, как работа в саду, в бескорыстии женского тепла. Столь серьезную идею режиссер воплотил в комедии. Фильм насыщен тонкой иронией, временами просто трудно удержаться от хохота. В главных ролях, как всегда у Иоселиани, заняты непрофессионалы: «Я остерегаюсь работать со знаменитыми актерами. Они могут легко разрушить фильм, потому что их физиономии ассоциируются со многими ранее сыгранными ролями». Одну из ролей в «Садах осенью» Иоселиани отвел и себе: «Я не лицедей, и желания быть им не имею. Но, когда не нахожу актера, который может сделать то, что мне нужно, вынужден прибегать к этому недозволенному режиссеру методу. Так, кстати, поступали и Жак Тати, и Орсон Уэллс. В этом фильме нужно было сыграть человека утонченного, но заблудшего, этакого хорошего приятеля. В Грузии таких  - тысячи, а вот во Франции я такого типа не нашел…».

В «Садах осенью» Иоселиани остается верным себе, он не навязывает никаких взглядов и концепций, не вкладывает собственные философские умозаключения в уста героев. Действие разворачивается с естественной простотой, и все выводы остаются на совести зрителя.

В общем, «Сады осенью», наверное, особо рекомендуются к просмотру людям, которым все время некогда жить: дружить, любить и просто ходить по земле…

Досье Бизнеса

Отар Иоселиани, режиссер

Родился: 2 февраля 1934 г. в Тбилиси.

Образование: учился на математическом факультете МГУ по специальности астрономия. В 1965 г. окончил режиссерский факультет ВГИКа (мастерская А.П. Довженко).

С 1982 г. живет и работает во Франции.

Фильмография:

«Акварель» (1958),

«Саповнела» (1959),

«Апрель» (1962),

«Чугун» (1964),

«Листопад» (1966) - приз ФИПРЕССИ в Каннах, премия им. Жоржа Садуля фонда культуры Франции,

«Жил певчий дрозд» (1970),

«Пастораль» (1976) - приз ФИПРЕССИ Берлинского фестиваля,

«Фавориты Луны» (1984) - специальный приз жюри Венецианского кинофестиваля,

«И стал свет» (1989) - специальный приз жюри Венецианского кинофестиваля,

«Охота на бабочек» (1992) - приз за лучший иностранный фильм в России, премия итальянской кинокритики в Венеции и европейская премия "за фильм, продолжающий традиции киноискусства", Берлинский кинофестиваль признает Иоселиани как лучшего режиссера, премия им. Серджо Амидеи за лучший сценарий, премия министерства культуры Италии "За качество в искусстве", премия Фонда А. Тарковского,

«Разбойники. Глава VII» (1996) - специальный приз жюри Венецианского кинофестиваля, приз ФИПРЕССИ,

«In vino veritas!» (1999) – премия «Ника» за лучшую режиссуру, Премия "Феликс" Европейской киноакадемии, приз ФИПРЕССИ за лучший европейский фильм, премия "Золотой Овен" за лучший зарубежный фильм в российском прокате,

«Утро понедельника» (2002) -  «Серебряный медведь» МКФ в Берлине за режиссуру, приз ФИПРЕССИ, приз "Золотой Витязь" за лучший игровой фильм МКФ славянских и православных народов "Золотой Витязь",

«Сады осенью» (2006).

- «Сады осенью» - фильм о счастье. Но что счастье для вас, Отар Давидович?

- Счастье и покой нужно заслужить: не быть агрессивным по отношению к какому-либо или к чему-либо, не участвовать во всяких безобразиях...

- Выходит, люди обманываются, думая, что счастье заключается в высоких должностях, власти?

- Ну, что Вы! Какое же это счастье? Несчастье и рабство. Вы же фильм смотрели? Конечно, те, кто видят будущее счастье во власти, заблуждаются. Знаете, я ведь сначала хотел снять картину про то, как человек врет, ворует, не держит слово, изменяет… и по ходу отстраивает большой шикарный дом. И вдруг - беда. И все. И дом зарос мхом, плющом, развалился и рухнул. Вот такое кино я хотел снять вместо того, что получилось…

- В фильме очень интересные женские типажи. На каждом этапе осознанности героя в его жизни появляется новая женщина.

- Все эти женщины, видимо, помнят о нем что-то хорошее и относятся к нему снисходительно и покровительственно.  Кроме той дамы, которая уходит из его казенной квартиры. Но она, как мебель, - всего лишь принадлежность к той жизни, где герой был «благополучен».

- Что вы скажете о любви в Вашей жизни?

- В моей? О, в наше время – это большая честь заслужить правду и уважение дамы, которую ты уважаешь сам. Из кожи надо лезть, чтобы заслужить любовь…

- Известно, что Ваши взгляды на кино, Ваши требования к фильмам неординарны. Что для Вас является критерием хорошего кино?

- Фильм должен доставлять радость. Это как результат. При этом он должен быть сделан внимательно, чтобы не было болтовни и повторяющихся планов, чтобы большое значение уделялось звуку, но не слову. Слово – это ведь совсем другая профессия. В моих фильмах никто ничего не говорит такого, что было бы непонятно без дубляжа и субтитров. Фраза имеет мелодию и интонацию, из них все ясно.

К слову я отношусь с большим уважением. Я это говорю со всей ответственностью. Но, если заниматься кинематографом, который есть - сочетание изображения со звуком, то слову нельзя отдавать предпочтения. Я ведь не могу претендовать на мастерство и талант Мольера, Шиллера, Гете, Шекспира, Гомера, Булгакова… Да, в их произведениях слово очень важно. Но в киноискусстве для передачи мысли существует множество средств и помимо семантических образов.

- Наверное, Ваш идеал в кино - немой Чаплин?

- Нет-нет. Чаплин – это не столько кинематограф, сколько пантомима.

- Но Вам какие фильмы нравятся? Такие, в которых текст не имеет особого значения?

- Да, если я все понимаю без слов, и мне не нужен переводчик, то это – настоящее кино.

- А все остальное – экранизация?

- Ну, книжки-то нужно все-таки читать, а не смотреть. Знаете, в мире ежегодно производится огромное количество фильмов, из них десяток картин, достойных внимания. За всю историю кино набралось, может быть, полторы сотни картин, заслуживающих того, чтобы быть свидетелями нашей разделенной с авторами радости или печали. Раньше работать мешала цензура. Сегодня цензуры нет, но есть дурно воспитанная публика, которая диктует свои критерии и правила тем людям, которые вкладывают в кинематограф деньги. Снимать кино дорого, вот и ходят все на поводу у зрителя. Продюсеры вкладывают деньги не в то кино, где есть душа, а в фильмы, которые ждет публика. Кто эта публика? Молодые люди в возрасте до 23-25 лет, выросшие на телесериалах или голливудской халтуре.

Снимать картины – тяжелое занятие. И никому не рекомендую этим заниматься. Кинематографисты, которых я уважаю, были истинными Рыцарями. Схема же, выработанная сегодня в Голливуде,  - архикоммерциальна. Зритель приходит в кино, не зная ни имени режиссера, ни того, зачем он делал фильм. Голливуд сегодня превратился в некое гипер-подражание сталинскому Мосфильму. Поверьте, я знаю, о чем говорю… Всех приличных людей давно изгнали из Голливуда. Сегодня эта контора населена людьми, сдавшими свои позиции. Они, может быть, умеют делать фильмы, но не хотят рисковать. Деньги им зарабатывать приятнее. А на Своем Кино денег ведь не заработаешь. И свидетельство тому – судьбы моих коллег, достойно проживших жизнь. В том числе, кстати, и Александра Довженко, который никак не мог понять: он хочет сделать добро, а его отовсюду шпиняют. Ну, такой был «несообразительный»... Благороднейший человек.

- Что Вы вкладываете в понятие «халтура»?

– Идти по проторенной тропе и стремиться любым способом заработать бабки. Это очень неприлично. Во всяком случае, советую Вам детей в таком стремлении не поддерживать. Поверьте, смысл жизни не в накоплении материальных благ. Нужно, наоборот, жертвовать всем, что у тебя есть. В человеке заложен инстинкт быть упорным, защищать слабых и бороться за правду. Это известно каждому, у кого есть хотя бы два шарика в голове… И потом - мы живем в зоне христианского мира, хотя и одичали, конечно, за время большевизма.

Будет человек заниматься халтурой или нет, зависит, наверное, от воспитания, от того, что заложили родители и дедушки-бабушки. И меня подстрекали, но я всегда делал такое кино, какое хотел, и делал, присвистывая. И, может быть, по культурному совпадению взглядов на жизнь это кино имеет смысл для кого-то еще.

- А деньги Вас не заботят?

- Знаете, лучше уж стать разбойником, чем стяжателем денег. Ну, разбойником - классическим, как Робин Гуд. Большое удовольствие - брать у богатых и раздавать бедным. Ну, а, вообще, деньги, конечно, необходимы. Есть страх перед грядущим безденежьем. Помните, «семья-то большая…», и всех кормить надо.

- А трудно искать деньги на создание фильмов?

- К счастью, это не моя профессия. Этим занимается мой чудный продюсер, днем и ночью ломает себе голову.

- Но во Франции ведь существует особая система финансирования такого кино как Ваше - кино, которое можно отнести к национальному достоянию.

- Да, но средства, которые выделяются, никого не спасают. Ну, дадут пятую часть бюджета фильма!.. Это же крохи.

- Когда вы делаете фильм, каким вы видите своего зрителя?

- Наверняка, он - не хам. А все остальное – пожалуйста.

- То есть вы не нацеливаетесь специально на какую-либо аудиторию?

- Нет. Я просто надеюсь, что нас на этом свете все-таки много, что мы еще не истреблены, как вид.

- Вы как-то сказали, что Ваши зрители не ходят в кино?

- Ну, зачем разумному человеку рисковать своей жизнью и смотреть дрянь? Не ходят приличные люди в кино, разочаровались… А стоящие фильмы выискивают сами. Нюхом, наверное, чуют, или играют роль традиции, привычка к какому-либо имени…

- А как же новые имена?

- Я подскажу Вам новое имя: Арик Каплун. Открыл совершенно случайно. Не ожидал. Это было на фестивале, вижу: черт возьми, - произведение искусства! Через 15 минут я не хлопнул дверью, через 30 минут не ушел, а, досмотрев до конца, вышел из зала счастливым.

- Отар Давидович, начиная пресс-конференцию, Вы сказали, что в связи с последними событиями с удовольствием бы ушли на каникулы от русского языка.С другой стороны, ранее в одном из интервью Вы отзывались о русском языке Толстого, Достоевского и Булгакова, как об источнике серьезной мысли, оторваться от которого - преступление. Почему же политика так отражается на отношении к языку? Почему русский так часто становится объектом политических спекуляций?

- Ну, язык, конечно, ни при чем. Хамье, которое сотворило ситуацию в Грузии, по-русски и говорить-то не умеет, поверьте… Русский - удивительный язык, богатый, приятный, емкий, остроумный. Язык без комплексов. Он способен вбирать в себя немецкие слова, латинские, французские, придавать им свой собственный смысл. Ну, например, Вы знаете, слово шарамыжник? Откуда оно в русском? Когда наполеоновская армия отступала по России, французские солдаты просили подаяния: «Шер ами!». «Дорогой друг!» то есть. А получилось: «шарамыжник» - оборванец.

Нет-нет, отказываться от русского языка нельзя. Нужно ведь читать русскую классику. И по возможности – именно в оригинале. Вот я не представляю, как можно перевести на украинский это:

«Она ушла. Стоит Евгений,

Как будто громом поражен.

В какую бурю ощущений

Теперь он сердцем погружен!

Отар Давидович наизусть читает всю последнюю строфу «Онегина», торжественно и убедительно подытоживая все сказанное пушкинским:

  Поздравим

Друг друга с берегом. Ура!».


БИЗНЕС №41 (820) от 13.10.2008 Шайгородская Лариса





Другие статьи